01.12.2006
начало | содержание | ЯПОНИЯ
 

Moscow AikiClub.ru                           "
      "RYUSUIKAN"   Aikido Aikikai

 

 

 

Я не стал ничего приводить в единый порядок. У самого одни вопросы. Если кого это заинтересует, сами разберетесь. Матвеев В.

Гордость не хочет быть в долгу, а самолюбие не желает расплачиваться.

Франсуа де Ларошфуко

 

Самолюбие и Гордыня.

 

Провал, крах, неудача... Состояние, честно говоря, не из лучших, да и неврозом может обернуться, потому как пошатнулась уверенность в своих силах. И как же поступить?

Психологи советуют для начала определиться в понятиях. Что же, с вашей точки зрения, всё же произошло: трагедия, крах, кошмар, провал, ужас, неудача, неприятность, ошибка, неувязка? От одного этого конкретного понятия уже многое зависит. Например, вы определили происшедшее как "крах". Не исключено, что вы правы. Но люди склонны сгущать краски, преувеличивать свои неудачи. Не случилось ли этого с вами? Подумайте, может, ситуация вовсе не "крах", а лишь "неувязка"?

Не спешите вынести себе приговор, без самобичевания посмотрите на ситуацию как бы со стороны, оцените её объективно. Если неувязка может быть устранена или компенсирована в каком-нибудь другом деле, особенно важно знать её причины. Используйте этот опыт в новом проекте. Если исправить ничего невозможно, тем более не имеет смысла биться головой о стену. Признание ошибки - это самый разумный шаг для вас, потому что, спрятавшись от ситуации, вытеснив её из сознания, вы всё равно не избежите новой встречи с ней.

Она будет продолжать напоминать о себе чувством тревоги, неуверенности, подозрительности. Неудачу нужно не вытеснять, а признавать, размывать. Этим снимается давление на психику. Так, кстати, считал и доктор Фрейд. Говорят, время - лучший доктор, поэтому не следует спешить с выводами. Попробуйте на время забыть о неприятном, переключитесь на другое. Но только на время! Не стоит оставлять нерешённые задачи в далёком прошлом: они имеют свойство возвращаться.

Время от времени вспоминайте и размышляйте о том, что случилось. Если ваше самолюбие при этом закипает, значит, делать выводы пока ещё рано. Только тогда, когда воспоминание станет спокойным, "размывание" обиды можно считать законченным, а значит, можно простить обидчика и забыть о неприятном.

А вот здесь-то и кроется большое "Но". Чтобы простить, нужно понять, а понять бывает вовсе не так уж просто. По разным причинам. Возможно, недостаток правдивой информации. Возможно, предубеждение против конкретного человека или ситуации. А может быть, говорит ваша неготовность осознать правду, принять её. Именно поэтому здесь нужен неспешный подход. Моментальный разбор полётов для вашего внутреннего Я не принесёт нужного результата. Думайте, оценивайте, сравнивайте, ищите правду. Для себя, потому что это нужно именно вам, вашей психике, а не другим людям.

Не старайтесь вернуться в прошлое, не реанимируйте больную ситуацию. Примите её как задачу для интеллекта, проиграйте возможные решения, отбросив принципы (это они так больно задевают самолюбие!) Особенно тревожит самолюбие позиция с двух точек зрения. "И почему я сделал именно так? Надо было…" И начинается моделирование ситуации из прошлого, когда пытаешься её переиначить, но всплывает настоящее. Сделать уже ничего невозможно, бессильные метания духа создают стресс, который не даёт покоя.

А нужно принять поражение. Простите себя, не вините за возможные ошибки, примите то, что есть. Это данность, для которой нет альтернативы. Обидно, печально, горько, но это факт. Даже при современном развитии фармацевтики далеко не все лекарства сладкие на вкус. Отнеситесь к этой горечи, как к лекарству, после которого вы будете здоровы и полны сил.

Гнев и обиду на других людей, которые невольно или целенаправленно стали причиной вашей "неувязки", тоже не имеет смысла подогревать воспоминаниями. "Он сделал это специально!" - кричит самолюбие. А правда ли это? Что если тот человек преследовал свои собственные интересы, у него были причины поступить именно так? Вам он досадил нечаянно, вовсе не желая обидеть. Просто так вышло. И ваше самолюбие остынет.

"А если был умысел?" - не успокаивается самолюбие. Хорошо. Не исключено и стремление навредить вам. Но стоит ли травмировать своё самолюбие снова и снова?! Да, хотел. Да, получилось. Он молодец, добился-таки. Не пытайтесь мстить: можно доставить себе больше неприятностей, чем сумеете досадить обидчику. Месть служит вашему разгорячённому самолюбию и питается им. В ней нет позитивного начала. Реализуя свои новые замыслы, добившись успеха, вы больше ущемите обидчика, нежели местью. Только это должно стать следствием, а не целью ваших новых проектов.

Жизнь слишком коротка, чтобы транжирить её на мелочи. "Доброжелатели" в ней всегда находятся. И если уделять время мести, на это уйдёт много сил. Нерационально: силы и время - ради прошлого! А как же будущее? Вы не забыли о нём? О вашем безоблачном светлом Завтра, которые, в сущности, вы и хотели построить? Психолог Виктор Карандашев чудно подводит черту под такими ситуациями: "Пусть наэлектризованное прошлое отдаст свою энергию будущему".

 


13.02.2006 12:43:35
В чем конкретно выражается грех самолюбия? Например, если мне нравится ухаживать за своей внешностью, смотреться в зеркало, смотреть на красивых и стильных людей, что-то перенять у них, то это грех? Но ведь человек должен быть опрятным и стремиться к совершенствованию себя не только Духовно, но и физически, главное, чтобы это не стало страстью. Почему бы и не последить за модой, не улучшить свой внешний вид, не нравится себе? Ведь Господь дал людям возможность радоваться красивому.

С.390.

   Самолюбие есть орудие полезное, но опасное; часто оно поражает руку пользующегося оным и редко делает добро  без зла.

   Себялюб не может быть ни истинным другом, ни верным любовником.

    Самолюбие небрежет о наибольшей части общественных добродетелей.


САМОЛЮБИЕ

САМОЛЮБИЕ - моральное чувство, в котором выражается уважение человека к самому себе как личности. С. имеет много общего с гордостью. Но С. носит более личный характер, т.к. выражает субъективную оценку человеком собственных способностей и возможностей. С. может выступать положительным мотивом поведения, когда помогает человеку преодолевать трудности с целью достижения нравственных результатов и побуждает человека к защите своего достоинства. В этом случае С. становится устойчивым моральным качеством личности. С. является отрицательным качеством, когда превращается в самолюбование, необоснованную гордость. Неадекватное восприятие собственного "Я" мешает созидательной деятельности человека, установлению контактов с другими людьми. В целях предупреждения формирования негативных черт С. с ранних лет надо приучать ребёнка давать критическую оценку моральную своим поступкам.


Первозданный человек в грехопадении отверг и попрал волю Божию, избрав вместо нее свою волю, захотел быть существом самодовлеющим, независимым от Бога, ничем не ограниченным в бесконечных своих запросах. Такое состояние души человека св. отцы называют "самолюбием", и оно характерно для всех людей, как наследников падения прародителей.
Греховное самомнение и самолюбие проявляется в человеке тогда, когда он думает или говорит: "как это я, такой порядочный человек, мог совершить такие грехи!?". А опрятность, аккуратность и чистоплотность человека отнюдь не является грехом, но всё должно быть в меру.


САМОЛЮБИЕ 

САМОЛЮБИЕ, моральное чувство, в котором выражается уважение человека к самому себе как личности. С. имеет много общего с гордостью. Но С. носит более личный характер, т.к. выражает субъективную оценку человеком собственных способностей и возможностей. С. может выступать положительным мотивом поведения, когда помогает человеку преодолевать трудности с целью достижения нравственных результатов и побуждает человека к защите своего достоинства. В этом случае С. становится устойчивым моральным качеством личности. С. является отрицательным качеством, когда превращается в самолюбование, необоснованную гордость. Неадекватное восприятие собственного "Я" мешает созидательной деятельности человека, установлению контактов с другими людьми. В целях предупреждения формирования негативных черт С. с ранних лет надо приучать ребёнка давать критическую оценку моральную своим поступкам

 


 

Гордыню бичуют как один из смертных грехов. На самом же деле, что отличает гордыню от других состояний души, так это редкостное бескорыстие. В гордости человек отвергает многое из того, чем неразборчивый пользуется и на чем нередко паразитирует. Гордыня, вероятно, вызывает наибольшее презрение у торгаша, ибо более других чувств противится расчету. "Глупа ты, безнадежно глупа",-- усмехается низкий человек, подбирая подпорченные, лишь немного тронутые гниением плоды, валяющиеся у ног статуи гордости. Насытившись, он начинает со статуей диалог, долженствующий выяснить ее непомерную глупость. "Ну и что приобрела ты, глядя только перед собой и никогда не опуская голову? Зачем блюдешь себя, будто не видишь, что преуспевают только ловкие и небрезгливые?" ...Но молчит статуя, и глядит поверх его головы. Тогда раздражение овладевает сытым, и он грозно вопиет: "Смирись, хуже будет!" -- но икота прерывает его окрик. А статуя никак не отвечает ему... Гордыня -- высшее искушение. Кто не изведал его, тот не узнает цену смирения. Ниспровергают мятущиеся статую гордыни, но и низверженная -- она возносится! Разъяренные, враги гордыни пинают статую и разбивают ее на куски, злобно смеясь. Но, о несчастье их! и один кусок статуи больше их! Так, желая низвергнуть гордыню, они вознесли ее -- ведь пережитое страдание возвышает того, кто перенес его. Ужас охватывает ниспровергателей и презрение их превращается в зависть. Так тайное становится явным. Ибо ничья гордыня не унизит того, кто имеет достоинство свое. И лишь ощутивший ущербность свою, пораженный изъяном своим, уязвляется гордыней чужой. Пусть же каждый приобретет достоинство свое, и тогда ничья гордость не смутит его. А кто на это не способен, того я утешу: благодаря гордыне человек становится безобиднее мухи. Раз уяснив, что для него преисполнено достоинства, мы можем строить свои отношения, исходя из этого знания. И никогда не ошибемся: чужая гордыня нас не подведет. Поверьте, легко и удобно с гордым человеком, и ни в ком вы не найдете столь бесстрастно спокойного отношения к тому, чем мы, негордые, торопливо и без брезгливости пользуемся.

 


ГОРДОСТЬ

ГОРДОСТЬ - черта характера, выражающаяся в чрезвычайно высокой оценке человеком собственных достоинств. Г. может трактоваться и как добродетель, и как порок. Этические аспекты порочной Г. получили раскрытие в древнегреческой трагедии. Аристотель в своей теории пороков и добродетелей затрагивает сугубо нравственные проявления порочной Г., связанные с завышенной самооценкой. В восточно-христианской аскетической литературе Г. и предшествующее ей тщеславие венчают список восьми порочных помыслов и понимаются как две последовательные стадии стремления к собственному возвеличению. В отличие от противостоящей им добродетели "смирения", эти пороки характеризует непреодолимая потребность в показе, во-первых, своего превосходства над ближними и, во-вторых, независимости от Божеств. Гордый человек не признаёт слабости своей греховной природы и воспринимает себя как безусловное бытие, он стремится к полному "уничижению" ближнего или к ничем не ограничиваемому господству над ним. Поворот к антропоцентризму, секуляризации представлений о месте человека в мире, определявших с эпохи Возрождения облик европейской философии, привели к складыванию новоевропейской позитивной трактовки Г. Согласно этой трактовке, Г. стала пониматься как один из синонимов человеческого достоинства, самоуважения, независимости.


ЧТО ТАКОЕ ГОРДЫНЯ

о. Александр Ельчанинов

Отец Александр Ельчанинов -- известный пастырь в Зарубежной Руси в Париже. Скончался в 1933 г. Эта работа была опубликована на эл. страницах Русской православной церкви в Балтиморе, США под заглавием «Демонская твердыня».

Содержание:
Часть 1 - отличительные свойства гордыни;
Часть 2 - Как проходит эта духовная болезнь;
Как распознать в себе гордость?

Часть 1 - отличительные свойства гордыни

Величайший знаток глубин человеческого духа, преп. Исаак Сирин в своем 41-м слове говорит: «Восчувствовавший свой грех выше того, кто молитвою своею воскрешает мертвых; кто сподобился видеть самого себя, тот выше сподобившегося видеть ангелов». Вот к этому познанию самого себя и ведет рассмотрение вопроса, который мы поставили в заголовке.И гордость, и самолюбие, и тщеславие, сюда можно прибавить - высокомерие, надменность, чванство, - все это разные виды одного основного явления - «обращенности на себя». Из всех этих слов наиболее твердым смыслом отличаются два: тщеславие и гордость; они, по «Лествице», как отрок и муж, как зерно и хлеб, как начало и конец.

Симптомы тщеславия, этого начального греха: нетерпение упреков, жажда похвал, искание легких путей, непрерываное ориентирование на других - что они скажут? как это покажется? что подумают? Тщеславие издали видит приближающегося зрителя и гневливых делает ласковыми, легкомысленных - серьезными, рассеянных - сосредоточенными, обжорливых - воздержанными, и т.д. - все это, пока есть зрители. Той же ориентировкой на зрителя объясняется грех самооправдания, который часто вкрадывается незаметно даже в нашу исповедь: «грешен как и все..... только мелкие грехи..... никого не убил, не украл».

Бес тщеславия радуется, говорит преп. Иоанн Лествичник, видя умножение наших добродетелей: чем больше у нас успехов, тем больше пищи для тщеславия. «Когда я храню пост, я тщеславюсь; когда же, для утаения подвига моего, скрываю его - тщеславлюсь о своем благоразумии. Если я красиво одеваюсь, я тщеславлюсь, а переодевшись в худую одежду, тщеславлюсь еще больше. Говорить-ли стану - тщеславием обладаюсь, соблюдаю молчание - еще больше оному предаюсь. Куда это терние не поверни, все станет оно вверх своими спицами». Стоит появиться в душе человека доброму чувству, непосредственному душевному движению, как сейчас же появляется тщеславная оглядка на себя, и вот - драгоценнейшие движения души исчезают, тают, как снег на солнце. Тают, значит, умирают; значит - благодаря тщеславию - умирает лучшее, что есть в нас, значит - мы убиваем себя тщеславием и реальную, простую, добрую жизнь заменяем призраками.

Усилившееся тщеславие рождает гордость.

Гордость есть крайняя самоуверенность, с отвержением всего, что не свое, источник гнева, жестокости и злобы, отказ от Божией помощи, «демонская твердыня». Она - «медная стена» между нами и Богом (Авва Пимен); она - вражда к Богу, начало всякого греха, она - во всяком грехе. Ведь всякий грех есть вольная отдача себя своей страсти, сознательное попрание Божьего закона, дерзость против Бога, хотя «гордости подверженный как раз имеет крайнюю нужду в Боге, ибо люди спасти такого не могут» («Лествица»).

Откуда же берется эта страсть? Как она начинается? Чем питается? Какие степени проходит в своем развитии? По каким признакам можно узнать ее?

Последнее особенно важно, т.к. гордый обычно не видит своего греха. Некий разумный старец увещал на духу одного брата, чтобы тот не гордился; а тот, ослепленный умом своим, отвечал ему: «Прости меня, отче, во мне нет гордости». Мудрый старец ему ответил: «Да чем же ты, чадо, мог лучше доказать свою гордость, как не этим ответом!»

Во всяком случае, если человеку трудно просить прощения, если он обидчив и мнителен, если помнит зло и осуждает других, то это все - несомненно признаки гордости.

В «Слове на язычников» Св. Афанасия Великого есть такое место: «Люди впали в самовожделение, предпочтя собственное созерцание божественному». В этом кратком определении вскрыта самая сущность гордости: человек, для которого доселе центром и предметом вожделения был Бог, отвернулся от Него, впал в «само-вожделение», восхотел и возлюбил себя больше Бога, предпочел божественному созерцанию - созерцание самого себя.

В нашей жизни это обращение к «самосозерцанию» и «самовожделению» сделалось нашей природой и проявляется хотя бы в виде могучего инстинкта самосохранения, как в телесной, так и в душевной нашей жизни.

Как злокачественная опухоль часто начинается с ушиба или продолжительного раздражения определенного места, так и болезнь гордости часто начинается или от внезапного потрясения души (например, большим горем), или от продолжительного личного самочувствия, вследствие, например, успеха, удачи, постоянного упражнения своего таланта.

Часто это - так называемый «темпераментный» человек, увлекающийся, страстный, талантливый. Это - своего рода извергающийся гейзер, своей непрерывной активностью мешающий и Богу, и людям подойти к нему. Он полон, поглощен, упоен собой. Он ничего не видит и не чувствует, кроме своего горения, таланта, которым наслаждается, от которого получает полное счастье и удовлетворение. Едва-ли можно сделать что-нибудь с такими людьми, пока они сами не выдохнутся, пока вулкан не погаснет. В этом опасность всякой одаренности, всякого таланта. Эти качества должны быть уравновешены полной, глубокой духовностью.

В случаях обратных, в переживаниях горя - тот же результат: человек «поглощен» своим горем, окружающий мир тускнеет и меркнет в его глазах; он ни о чем не может ни думать, ни говорить, кроме как о своем горе; он живет им, он держится за него, в конце концов, как за единственное, что у него осталось, как за единственный смысл своей жизни.

Часто эта обращенность на себя развивается у людей тихих, покорных, молчаливых, у которых с детства подавлялась их личная жизнь, и эта «подавленная субъективность порождает, как компенсацию, эгоцентрическую тенденцию» (Юнг, «Психологические типы»), в самых разнообразных проявлениях: обидчивость, мнительность, кокетство, желание обратить на себя внимание, наконец, даже в виде прямых психозов характера навязчивых идей, манией преследования или манией величия.

Итак, сосредоточенность на себя уводит человека от мира и от Бога; он, так сказать, отщепляется от общего ствола мировоззрения и обращается в стружку, завитую вокруг пустого места.

Священник Александр Ельчанинов

 

Часть 2 - Как проходит эта духовная болезнь

Попробуем наметить главные этапы развития гордости от легкого самодовольства до крайнего душевного омрачения и полной гибели.

Вначале это только занятость собой, почти нормальная, сопровождаемая хорошим настроением переходящим часто в легкомыслие. Человек доволен собой, часто хохочет, посвистывает, напевает, прищелкивает пальцами. Любит казаться оригинальным, поражать парадоксами, острить; проявляет особые вкусы, капризен в еде. Охотно дает советы и вмешивается по-дружески в чужие дела; невольно обнаруживает свой исключительный интерес к себе такими фразами (перебивая чужую речь): «нет, что я вам расскажу», или «нет, я знаю лучше случай», или «у меня обыкновение...», или «я придерживаюсь правила...».

Одновременно, огромная зависимость от чужого одобрения, в зависимости от которого человек то внезапно расцветает, то вянет и скисает. Но в общем, в этой стадии настроении остается светлым. Этот вид эгоцентризма очень свойственен юности, хотя встречается и в зрелом возрасте.

Счастье человеку, если на этой стадии встретят его серьезные заботы, особенно о других (женитьба, семья), работа, труд. Или пленит его религиозный путь и он, привлеченный красотой духовного подвига, увидит свою нищету и убожество и возжелает благодатной помощи. Если этого не случится, болезнь развивается дальше.

Является искренняя уверенность в своем превосходстве. Часто это выражается в неудержимом многословии. Ведь что такое болтливость, как, с одной стороны, отсутствие скромности, а с другой - услаждение самим собой. Эгоистическая природа многословия ничуть не уменьшается от того, что это многословие иногда на серьезную тему; гордый человек может толковать о смирении и молчании, прославлять пост, дебатировать вопрос: что выше - добрые дела или молитва.

Уверенность в себе быстро переходит в страсть командования; он посягает на чужую волю (не вынося ни малейшего посягания на свою), распоряжается чужим вниманием, временем, силами, становится нагл и нахален. Свое дело - важно, чужое - пустяки. Он берется за все, во все вмешивается.

На этой стадии настроение гордого портится. В своей агрессивности он, естественно, встречает противодействие и отпор; является раздражительность, упрямство, сварливость; он убежден, что никто его не понимает, даже его духовник; столкновения с миром обостряются, и гордец окончательно делает выбор: «я» против людей, (но еще не против Бога).

Душа становится темной и холодной, в ней поселяется надменность, презрение, злоба, ненависть. Помрачается ум, различение добра и зла делается путанным, т.к. оно заменяется различением «моего» и «не моего». Он выходит из всякого повиновения, не выносим во всяком обществе; его цель - вести свою линию, посрамить, поразить других; он жадно ищет известности, хотя бы скандальной, мстя этим миру за непризнание. Если он монах, то бросает монастырь, где ему все невыносимо, и ищет собственных путей. Иногда эта сила самоутверждения направлена на материальное стяжание, карьеру, общественную и политическую деятельность, иногда, если есть талант - на творчество, и тут гордец может иметь, благодаря своему напору, некоторые победы. На этой же почве создаются расколы и ереси.

Наконец, на последней ступеньке, человек разрывает и с Богом. Если раньше он делал грех из озорства и бунта, то теперь разрешает себе все: грех его не мучит, он делается его привычкой; если в этой стадии ему может быть легко, то ему легко с диаволом и на темных путях. Состояние души мрачное, беспросветное, одиночество полное, но вместе с тем искреннее убеждение в правоте своего пути и чувство полной безопасности, в то время, как черные крылья мчат его к гибели.

Собственно говоря, такое состояние мало чем отличается от помешательства.

Гордый в этой стадии пребывает в состоянии полной изоляции. Посмотреть, как он беседует, спорит: он или вовсе не слышит того, что ему говорят, или слышит только то, что совпадает с его взглядами; если же ему говорят что-либо несогласное с его мнениями, он злится, как от личной обиды, издевается и яростно отрицает. В окружающих он видит только те свойства, которые он сам им навязал, т.ч. даже в своих похвалах он остается гордым, в себе замкнутым, непроницаемым для объективного.

Характерно, что наиболее распространенные формы душевной болезни - мания величия и мания преследования - прямо вытекают из «повышенного самоощущения» и совершенно немыслимы для смиренных, простых, забывающих себя людей. Ведь и психиатры считают, что к душевной болезни (паранойя) ведут, главным образом, преувеличенное чувство собственной личности, враждебное отношение к людям, потеря нормальной способности приспособления, извращенность суждений. Классический параноик никогда не критикует себя, он всегда прав в своих глазах и остро недоволен окружающими людьми и условиями своей жизни.

Вот где выясняется глубина определения преп. Иоанна Лествичника: «Гордость есть крайнее души убожество».

Гордый терпит поражение на всех фронтах:

Психологически - тоска, мрак, бесплодие.

Морально - одиночество, иссякание любви, злоба.

Физиологически и патологически - нервная и душевная болезнь.

С богословской точки зрения - смерть души, предваряющая смерть телесную, геена еще при жизни.

В заключение естественно поставить вопрос: как бороться с болезнью, что противопоставить гибели, угрожающей идущим по этому пути? Ответ вытекает из сущности вопроса: во-первых - смирение; затем - послушание, по ступенькам - любимым людям, близким, законам мира, объективной правде, красоте, всему доброму в нас и вне нас, послушание Закону Божию, наконец - послушание Церкви, ее уставам, ее заповедям, ее таинственным воздействиям. А для этого - то, что стоит в начале христианского пути: «Кто хочет идти за Мною, пусть отвержется себя».

Отвержется... и отвергается каждый день; пусть каждый день берет человек свой крест - крест терпения обид, поставления себя на последнее место, перенесения огорчений и болезней, молчаливого принятия поношения, полного безоговорочного послушания - немедленного, добровольного, радостного, бесстрашного, постоянного.

И тогда ему откроется путь в царство покоя и глубочайшего смиренномудрия, которое истребляет все страсти.

Богу нашему, Который гордым противится, а смиренным дает благодать, - слава.

Священник Александр Ельчанинов

 

Как распознать в себе гордость?

На вопрос: «Как распознать в себе гордость?» - Иаков, архиепископ Нижегородский, пишет следующее:

«Чтобы понять, ощутить ее, замечай, как ты будешь себя чувствовать, когда окружающие тебя сделают что-либо не по-твоему, вопреки твоей воле. Если в тебе рождается прежде всего не мысль кротко исправить ошибку, другими допущенную, а неудовольствие и гневливость, то знай, что ты горд и горд глубоко. Если и малейшие неуспехи в твоих делах тебя опечаливают и наводят скуку и тягость, т.ч. и мысль о Промысле Божием, участвующем в делах наших, тебя не веселит, то знай, что ты горд и горд глубоко. Если ты горяч к собственным нуждам и холоден к нуждам других, то знай, что ты горд и горд глубоко. Если при виде неблагополучия других, хотя бы то врагов твоих, тебе весело, а при виде неожиданного счастья ближних твоих грустно, то знай, что ты горд и горд глубоко. Если для тебя оскорбительны и скромные замечания о твоих недостатках, а похвалы о небывалых в тебе достоинствах для тебя приятны, восхитительны, то знай, что ты горд и горд глубоко».

Что еще можно добавить к этим признакам для распознания в себе гордости? Разве только то, что если на человека нападает страх, то это тоже признак гордости. Святой Иоанн Лествичник пишет об этом так:

«Гордая душа есть раба страха; уповая на себя, она боится слабого звука тварей, и самих теней. Страшливые часто лишаются ума, и по справедливости. Ибо праведно Господь оставляет гордых, чтобы и прочих научить не возноситься».

И еще он же пишет: «Образ крайней гордости состоит в том, что человек ради славы лицемерно показывает добродетели, каких в нем нет».


 

О ПОДАВЛЕНИИ САМОЛЮБИЯ И СТРАСТЕЙ

Самолюбие – превратное стремление нашего духа от Бога к самому себе и к чувственности – есть корень всех страстей, грехов и всех зол душевных и телесных. От самолюбия, как ядовитого корня, выродились три главные страсти: гордость, сластолюбие, своекорыстие. Духу нашему прирождены потребность и стремление к развитию своих сил и высшему совершенству. Самолюбие дало превратное направление этому стремлению. От него родилось беспорядочное пожелание собственного превосходства, почитания, самовозношение, самоуважение, самоуслаждение и неумеренный страх или отвращение от всего противного тому, или гордость. Чувственной природе нашей дан инстинкт самосохранения, или продолжения жизни личной и видовой через употребление пищи, питья и посредством брачного союза. Самолюбие и этой инстинктивной потребности дало превратное направление: вместо правильного употребления стало беспорядочно искать только наслаждения в пище, питье и брачном союзе, и родилась похоть плоти. От беспорядочного пожелания вещей, необходимых для защищения здоровья от вредного влияния стихий и для удобств жизни, родилось корыстолюбие.

Гордость есть собственно недуг души, а сластолюбие и корыстолюбие гнездятся больше в чувственности и порождают много разных страстей – виновниц худых дел. Чувственностью человек привязывается к внешним предметам, которые льстят его низшим чувствам. А гордостью он как бы сосредоточивается, замыкается в самом себе, услаждается своими совершенствами, считает себя лучшим других, хочет жить только для себя, для своего удовольствия, как последней цели жизни, а не для угождения Богу и блага других, к которым становится холоден, старается употреблять их даже в средство для своих выгод или удовольствий, хочет все вовлечь в свой мрачный центр, забывая о своей зависимости от Бога и о долге жить для Его прославления и для блага ближних.

Самолюбию вообще противополагается чистая любовь к Богу и ближним, с совершенной преданностью воле Божией, с готовностью пожертвовать собой и всем своим для угождения Богу и спасения ближних. От подавления гордости происходит добродетель – смирение. В частности, от отвержения своего мудрования и своей воли происходят вера в слово Божие и послушание заповедям Божиим с преданностью воле Божией. От обуздания чувственности, в которой гнездятся две главные страсти – родоначальницы прочих страстей – сластолюбие и корыстолюбие, в противоположность первой страсти происходят добродетели воздержание и целомудрие, и в противоположность второй страсти происходят бескорыстие, нестяжательность, щедрость. Так как все предметы действуют на чувственность нашу двояким образом (одни доставляют удовольствие, а другие производят неприятные чувствования; к первым наше сердце привлекается, привязывается, а от вторых отвращается, болезненно раздражается), то в первом случае от обуздания чувственности происходит добродетель воздержания в обширном смысле, а во втором случае – терпение и кротость.

Как самолюбие с тройственной похотью – гордостью, корыстолюбием, сластолюбием – служит корнем всех прочих страстей и пороков, так и противоположные им добродетели служат началом прочих добродетелей. По такой их важности надобно рассмотреть подробнее, в чем они состоят, как их исполнять, как успевать в них. А как гордость есть самая зловредная страсть, то самоотвержение должно начинаться с подавления гордости, чтобы приобрести смирение – основание всех добродетелей, которые без смирения не будут иметь цены, успеха и награды.

О подавлении гордости

Гордость, или самовозношение, проявляется сообразно со свойством каждой способности души: в уме – кичливым мудрованием, высокой мечтательностью о себе, самоуверенностью; в воле – своенравием, желанием независимости, домогательством поставить все по-своему, самонадеянностью; в сердце – самоуслаждением, желанием жить только для себя, для своего удовольствия, а не для угождения Богу и блага других. Отсюда происходит множество разных страстей и пороков. Потому самоотвержение должно простираться на все способности души, надобно отвергнуть самовозношение, мечтательность о своем превосходстве, свое кичливое мудрование, отвергнуть своеволие и всякую страстную привязанность к наслаждениям, разум и волю подчинить учению и воле Божией так, чтобы мыслить, желать, чувствовать и делать все согласно с волею Божиею, по любви к Богу, для угождения Ему, для Его славы, а не в угождение своим прихотям, не для своей славы, не для своего только удовольствия.

Гордость есть самый зловредный порок, тяжкий недуг души, особенно когда она обратится в господствующую страсть. Гордость, омрачая душу и не давая ни видеть свои грехи, слабость сил, недостатки, ни чувствовать нужду в высшей, благодатной помощи, ни ценить благодеяния Божий, удаляет человека от Бога, Который гордым противится (Иак. 4, 6), отвращается. Кто не сознает своей слабости и недостатков, напротив, услаждается своими совершенствами, тот не считает нужным и не старается стремиться к высшему совершенству, при самодовольстве оставаясь в беспечности, неизбежно опускается все ниже в нравственности, скоро нисходит в глубину зол. Кто не сознает своей немощи, тот не чувствует нужды в помощи Божией, не желает, не просит ее, не прибегает к Богу, своим самодовольством заграждает в себя вход благодати Божией, которая изливается только на смиренных (см. Иак. 4,6), жаждущих ее и без которой душа подвергается духовной смерти. Таким образом, гордость подавляет стремление к высшему нравственному совершенству, угашает благодатную жизнь души, иссушает сердце, доводит человека до бессердечности, омрачения, самообольщения, иногда даже до умоисступления, истребляет корень всех добрых расположений – любовь к Богу и ближним – и становится источником многих пороков и разнообразных вредных следствий их.

К сожалению, у сынов Адама так велика наклонность к гордости, что искушение от нее гибельнее всякого другого. Как ни тяжело подчинить чувственность духу, однако же это подчинение при помощи Божией для людей, по крайней мере более образованных, не составляет такого труда, как совершенное подавление гордости. У этой злой гидры часто от самой победы над прочими худыми наклонностями и пороками вырастают новые головы. Кто подвергается искушениям от чувственного пожелания, тот по меньшей мере сознает свое недостоинство, греховность, стыдится своей нечистоты, скоро может прийти в чувство раскаяния и исправиться. А гордость, довольная собой, из самих добродетелей часто получает новую пищу и силу, и зараженного ею человека весьма трудно вразумить, исправить. Поэтому, чтобы эта ехидна своим ядом не иссушила прекрасных цветов добродетелей, не изгрызла и самый корень их, надобно употребить все усилия и средства подавить ее. От подавления гордости происходит смирение.

О смирении

Смирение есть самоуничижение перед Богом и людьми – при искреннем сознании как совершенной во всем зависимости от Бога, так и нравственного нашего повреждения, слабостей, недостатков, греховности и виновности. В смирении по отношению к Богу главное то, чтобы признавать себя зависимым, грешным, виновным перед Богом, недостойным благоволения, столько слабым, что без помощи благодати Божией мы ничего доброго не можем сделать; потому совершение всякого доброго дела приписывать благодати Божией, а не своему умению и тщанию, вечного спасения ожидать не от своих дел и заслуг, а от милосердия Божия, ради заслуг Иисуса Христа. А по отношению к людям считать себя более других грешным, худшим, во всем ставить себя ниже всех, не искать ни в чем преимущества перед другими, никакого отличия, считать себя недостойным внимания, уважения, расположения других и даров счастия.

Святой Варсонофий говорит, что смирение состоит в том, чтобы ни в каком случае не почитать себя за нечто, во всем отсекать свою волю, повиноваться всем и без смущения переносить то, что постигает нас отвне, считая себя по своим грехам достойным всякого уничижения и скорби.

Прежде всего, говорит святой авва Дорофей, нужно нам смиренномудрие. Смирения же два вида, так как и две гордости. Первая гордость есть та, когда кто укоряет брата, осуждает и бесчестит его, как ничего не значащего, а себя считает выше его. Таковой, если не опомнится вскоре и не постарается исправиться, мало-помалу приходит и во вторую гордость, так что возгордится и против Самого Бога и подвиги, добродетели свои приписывает себе, а не Богу, как будто сам собой совершил их своим знанием и умом, а не помощью Божией. А смирение первое состоит в том, чтобы почитать брата своего разумнее себя и по всему превосходнее, вообще почитать себя ниже всех. Второе смирение состоит в том, чтобы приписывать Богу свои подвиги.

Святой Кассиан перечисляет десять признаков смирения:

  • если кто умерщвляет свою волю;
  • ничего не скрывает от своего старца-руководителя не только из дел, но и из помышлений своих;
  • ни в чем не полагаясь на свое мнение, все представляет на рассуждение руководителя и охотно, с жаждой слушается его наставлений;
  • во всем соблюдает повиновение, кротость, терпеливость;
  • не только не делает никому обиды, но и о нанесенной ему от другого не болезнует, не печалится;
  • ничего не делает, ничего не предпринимает, чего бы не одобрило или общее правило (монастыря), или пример старших;
  • доволен всякой малостью, скудостью, уничиженным состоянием и всякое приказание исполняет, как худой, недостойный раб;
  • считает себя низшим всех не на словах, а с искренним расположением сердца;
  • сдерживает язык, не дерзок на слове;
  • не легкомыслен, не поползновенен на смех.

Иные перечисляют семь видов смирения:

  • молчаливость;
  • смиренномудрие;
  • смиреннословие;
  • смиреннодеяние;
  • самоукорение;
  • сокрушение;
  • почитание себя последним.

Иные различают три степени смирения:

·  добровольно подчиняться старшему, его мнению и распоряжению и не превозноситься пред равным;

·  подчиняться равному и не превозноситься перед меньшим;

·  подчиняться меньшему.

Святой Исаак Сирин говорит, что совершенство смирения в том, чтобы с радостью сносить ложные обвинения. Кто истинно смиренномудр, тот считает себя грешником, человеком ничего не значащим, презренным даже в своих глазах; будучи обижен, не возмущается и не говорит ничего в свою защиту о том, в чем он обижен, но просит прощения. Иные добровольно навлекли на себя название непотребных, не будучи таковыми; с плачем просили у обидевших прощения в беззаконии, которого не совершали. Иные, чтобы не прославляли их за превосходные правила жизни, соблюдаемые ими в тайне, представлялись в образе юродивых. Думаешь ты о себе, что есть в тебе смирение. Но другие сами себя обвиняли, а ты, и другими обвиняемый, не переносишь сего и провозглашаешь себя смиренномудрым. Если хочешь узнать, смиренномудр ли ты, то испытай себя в сказанном: не приходишь ли в смятение, когда тебя обижают.

Побуждения к смирению

Первое, что всегда должно побуждать нас к смирению, есть наша совершенная во всем зависимость от Бога. Ибо как не дали мы себе жизни, так не имеем в себе и самостоятельной основы для поддержания и продолжения жизни без поддержания ее силой Божественной. Как в видимом мире солнце в своей сфере составляет центр, к которому все планеты стремятся, притягательной силой которого поддерживаются и совершают правильное движение по своим кругам (орбитам); его светом освещаются, его теплотою согреваются, оживляются все органические вещи и живые существа на земле. А если бы земля как-нибудь насильственно отторглась от солнца, выступила из-под влияния его, тогда она стала бы блуждать по неизмеримому пространству неправильными путями, погрузилась бы в вечный мрак и холод. Тогда все живущее на ней подверглось бы смерти, потому что все растения и живые существа живут и развиваются не иначе, как только при прямом на них влиянии солнечного света и теплоты. А это возможно только при неизменно правильном отношении земли к солнцу.

Так точно и в духовном мире. Бог есть центр всех разумных существ, от Которого они произошли, от Него зависят, к Нему должны стремиться как к источнику жизни и света, Его силой поддерживаются в бытии, Его светом просвещаются, согреваются, Его благодатной силой оживотворяются, процветают совершенствами и приносят приятные Богу и полезные людям плоды добрых дел – каждое существо по мере своей приемлемости сил от Бога и по мере усердия своего. А по своевольном удалении от Бога они, подобно блуждающей комете, погружаются в вечный мрак, холод, смерть. Как физическая жизнь человека не может развиваться без помощи природы, без содействия воздуха и света, ибо тело непрестанно имеет нужду в содействии и подкреплении внешнем, в каждую минуту и возвращает природе, и заимствует из нее новые части и силы, так и для поддержания внутренней, духовной жизни душа имеет нужду в свете высшем, Божественном. Физическая жизнь человека потому только поддерживается и усовершается, что состоит в соединении с духовной; так и духовной жизнью человек живет и дышит только в той мере, как он сообщается, так сказать, с воздухом мира духовного, Божественного, принимает питание и просвещение от животворящего Духа Божия. Потому все наши блага или достоинства, прирожденные или приобретенные посредством воспитания или благоприятного течения обстоятельств, не наша собственность, а дары Божий, которые все от Бога, источника всякого блага, проистекают и от Его воли всегда и вполне зависят. Нравственные добродетели, по-видимому, зависят от нашей свободы. Но кроме того, что достоинство их зависит только от освящающей благодати, даже самая воля наша, расслабленная греховным растлением, не имела бы силы совершать их без благодати Божией, которая возбуждает и укрепляет ее. Потому что Бог производит в нас и хотение и действие по Своему благоволению (Флп. 2, 13). Не потому, чтобы мы сами способны были помыслить что от себя... но способность наша от Бога (2Кор. 3, 5). Посему всякого можно спросить с апостолом: Что ты имеешь, чего бы не получил? А если получил, что хвалишься, как будто не получил (1Кор. 4,1)?

Самый здравый разум внушает считать себя такими, каковы мы на самом деле. Что же мы в себе собственного находим? Всякий из нас усматривает в себе множество нравственных недостатков, слабостей, грехов, которые заставляют стыдиться самих себя и уничижать себя перед Богом и людьми. Мы зачинаемся в грехах и рождаемся в нечистоте, всегда носим в себе наклонность к греху (см. Быт. 6, 5) и падаем. Все мы много согрешаем, говорит апостол (Иак. 3, 2). Доброго, которого хочу, не делаю, а злое, которого не хочу, делаю (Рим. 7, 19). Если говорим, что не имеем греха, – обманываем самих себя, и истины нет в нас (1 Ин. 1, 8). Если бы мы даже и ничего не сознавали в себе худого, что невозможно, то и тогда не могли бы оправдаться перед Богом, Которому, как всеведущему, открыты все тайники нашего сердца, в котором скрываются греховные нечистоты, часто закрываемые от нашего внимания и сознания нашим самолюбием; как говорит апостол: Хотя я ничего не знаю за собою, но тем не оправдываюсь; судия же мне Господь (1Кор. 4,4). Даже самые святые люди боялись за свои добродетели, чтобы они не были осквернены скрытным самолюбием, самомнением, которое есть мерзость перед Богом (см. Иов. 9, 28; Ис. 64, 6). Даже и по возрождении сколько еще испытываем в себе слабостей. Как мы далеки от той чистоты расположений, какой требует от нас Евангелие! В таком состоянии мы не имеем в себе никакой надежды на спасение своими делами, а оправдываемся только заслугами Иисуса Христа, усвояемыми верой, и только при содействии благодати Божией можем достигать высшего нравственного совершенства и блаженства (см. Рим. 3, 24; Жор. 1, 30; Гал. 2, 16; 3,11; 1Пет. 1,13; 18,19).

Что касается отношений наших к ближним, то мы должны смотреть на всякого человека как на прекрасное творение Божие, украшенное образом Божиим, назначенное для уподобления Богу в нравственных совершенствах, для небесной жизни, для вечного блаженства в общении с Богом. Особенно христианская вера возвысила достоинство человека: всякий христианин искуплен бесценной кровью Сына Божия, возрожден, освящен благодатью Божией, стал храмом Святого Духа, причастником Божеского естества, Сыном Божиим, наследником Царства Небесного (см. 1Кор. 6, 15, 19-20; 2Пет. 1, 4; Рим. 8, 16-17), в котором все удостоившиеся будут возведены до высшего достоинства, по словам тайновидца святого Иоанна Богослова, будут царями и священниками в небесном Иерусалиме (см. Откр. 1,6). Представляя такое высокое достоинство каждого христианина, мы должны смотреть на всех с уважением как на освященных Святым Духом, как на детей Божиих, которых Бог любит, никого не презирает. Как же мы будем уничижать кого-нибудь? Напротив, усматривая в себе разные недостатки, слабости, грехи, которыми помрачается образ Божий, унижается достоинство человека, мы должны себя считать хуже всех и ставить ниже всех во всем. Если и видим в других явные слабости, погрешности, даже пороки, то все же из-за них не должны осуждать, уничижать их и считать себя лучшими их. Мы видим один или немногие явные грехи, а многих добрых качеств, сокровенных в них, не видим, не знаем их расположения духа, намерений и причин, по которым они что-нибудь допускают, – согрешили, может быть, необдуманно, по легкомыслию, по увлечению от страсти, при сильном искушении, потом скоро образумились, покаялись перед Богом, а Бог ради их смирения, искреннего раскаяния простил им грехи, оправдал, а мы обвиняем их и становимся противниками Богу, тогда как у нас, может, больше грехов, если не явных, то скрытных. Одна гордость, от которой происходит осуждение и уничижение других, составляет самую противную Богу нечистоту и недуг души и, иссушая наше сердце, истребляет корень духовной жизни – смирение и любовь, без которых ничего доброго не может быть. На согрешающих мы должны смотреть как на больных. Больных телом мы не уничижаем, напротив, сострадаем, жалеем, желаем помочь им выздороветь. Так и согрешающих, как больных душою, мы не должны уничижать, но сожалеть о них, стараться помочь им избавиться от душевных недугов. Тем более не должны уничижать живущих в низкой доле, занимающих низшее место по званию и состоянию в обществе, даже нищих. Апостол Иаков им присвояет еще то достоинство, что при внешней нищете они часто бывают богаче других верой, смирением и другими добрыми качествами, каких нет и у знатных мира. Апостол говорит: Послушайте... не бедных ли мира избрал Бог быть богатыми верою и наследниками Царствия (Иак. 2, 5)? Бедные, теперь последние, может, займут место выше нас по достоинству и блаженству, и тогда нам стыдно будет перед ними, что мы уничижали их. Иудейские фарисеи, гордившиеся своей законной праведностью, презирали мытарей, грешников и всех, не принадлежавших к их обществу, а Спаситель возвещает им: Истинно говорю вам, что мытари и блудницы вперед вас идут в Царство Божие (Мф. 21, 31-32). Потому не перед кем не должно превозноситься, перед всеми надобно смириться.

В Священном Писании смирение представляется как одна из важнейших обязанностей христианина и как необходимое условие для достижения всякого блага. Апостол говорит: Бог гордым противится, а смиренным дает благодать. Итак смиритесь под крепкую руку Божию, да вознесет вас в свое время (1 Пет. 5, 5-6). И Спаситель говорит: Возьмите иго Мое на себя и научитесь от Меня, ибо Я кроток и смирен сердцем, и найдете покой душам вашим (Мф. 11, 29). Всякий, возвышающий сам себя, унижен будет, а унижающий себя возвысится (Лк. 18, 14). Кто хочет между вами быть большим, да будет вам слугою (Мф. 20, 26). Кто умалится (смирится), как это дитя, тот и больше в Царстве Небесном (Мф. 18,4; см. также Иак. 4, 10; Рим. 12, 16; Кол. 3, 12; Флп. 2, 3-11).

О важности смирения

Смирение очень важно, даже необходимо для исполнения наших обязанностей в отношении к Богу, себе и ближним. Смирение служит основанием главных добродетелей: веры, надежды и любви к Богу.

Кто сознает недостаточность, тупость, удобопогрешительность своего разума, который под влиянием страстей и расстроенного воображения, омрачаясь, часто погрешает в суждении даже и о земных предметах, подлежащих опыту, а в познании высших, небесных предметов и вовсе близорук, слеп бывает, тот, не полагаясь на свой разум и опасаясь заблуждения, просит просвещения от Бога, с полным доверием принимает то учение, которое сообщено от Бога и заключено в Священном Писании, словом, предается вере в Бога – источник света истины, который не может ни обманываться, ни обманывать. Кто искренно сознает в себе одну пустоту, нищету, слабость сил в приобретении благ, каких жаждет наше сердце, тот не может не обратиться к Богу – источнику всех благ и сил, от Него только чает получить желаемые блага, силы и средства к получению этих благ. Кто сознает слабость своей воли в делании добра, бессилие ее в сопротивлении злу, частое порабощение ее страстям, тот никаких успехов в добродетелях приписывает не себе, а все помощи Божией, тот чаще и усерднее молится о даровании ему благодатной помощи. Ни в чем не полагаясь на свои силы и ничего не ожидая от себя, тем совершеннее полагается на Бога, от Него одного ожидает всего доброго, частыми опытами помощи и благодеяний Божиих удостоверяясь в благости Божией, тем достовернее возлагает надежду на Бога во всем и в этой надежде успокаивается. Кто чем яснее усматривает, с одной стороны, свои слабости, недостатки, греховность, виновность свою перед Богом, а с другой стороны, достолюбезные совершенства Божий – святость, милосердие, человеколюбие, долготерпение, по которым Бог не только не наказывает по всей строгости за грехи, щадит, но еще оказывает ежедневно разные благодеяния, тот тем более ценит благодеяния Божий, оказываемые ему, как незаслуженный дар благодати Божией, которой удивляется и благоговеет, тем сильнее возбуждается к благодарности и люблению Бога за Его любовь и милости, тем с большей преданностью повинуется Его воле, усерднее исполняет заповеди Божий, более остерегается, как бы чем не оскорбить такого любвеобильного, благодетельного Отца.

Исполнение обязанностей по отношению к нам самим также основывается на смирении. Когда мы сознаем свою духовную нищету, слабости, греховную нечистоту, то ясно видим, как еще далеко мы отстоим от той высоты совершенства, какой требует от нас Евангельское учение (см. Мф. 5, 48; 1Пет. 1, 15-16), а этим самым возбуждается желание исправить себя, воспламеняется ревность к большему преуспеянию. Кто чем яснее сознает свое бессилие, чем глубже чувствует нужду в содействии благодати Божией, тот тем больше возбуждается к постоянной, усердной молитве к Богу о ниспослании помощи, тем больше и воспринимает благодатных сил, и успевает в добродетелях. Ибо только сознание своей немощи и молитва приближают к нам помощь Божию, открывают вход благодати в душу, вселяют в нас силу Христову, которой возмогаем совершать все доброе (см. 2Кор. 12,9; 4, 7; Флп. 4,13). Кто сознает недальновидность, удобопогрешительность своего разума, омрачаемого страстями, слабость своей воли в делании добра, удобопреклонность к злу, растленность сердца, увлекающегося к греховным удовольствиям, тот тем решительнее вступает в подвиги самоотвержения, а это единственный путь для выхода из области сатаны на путь евангельский, ведущий к Царству Небесному; не полагается на себя, не доверяет своему разуму, отвергается своей воли, охотно предается послушанию, руководству более разумных и опытных в духовной жизни, воздерживается даже и от позволенных удовольствий, которые при неумеренности могут порождать и питать какую-нибудь страсть в сердце и расслаблять душу; тем бдительнее становится в уклонении от поводов к грехам, в препобеждении греховных искушений, в преодолении всех трудностей на пути добродетели; не высокомудрствует, но водится смиренным разумением, не дерзает постигать глубокие тайны веры, превышающие разум; не берется прежде времени за высокие подвиги, превышающие его силы, но неослабно старается исполнять по силам заповеданное; считает себя недостойным награды, высших благодатных дарований, сердечных услаждений, не домогается их; тем избегает самообольщения, прелести бесовской, а сухость сердечных чувств, томность духа благодушно переносит, не оставляя своего усердия в исполнении своих обязанностей и духовных подвигов, – оттого и добродетели его бывают чище, тверже, чужды самомнения, тщеславия, угоднее Богу. Питая в себе чувство своего недостоинства, греховности, смиренный не ищет себе никаких отличий, почестей, славы, наград, выгод или даров земного счастия; в счастии не возносится, считая его незаслуженным даром Божиим, не предается расслабляющей душу беспечности, а несчастия переносит благодушнее, сознавая, что он терпит их за свои грехи, за которые заслуживает еще большее наказание, считает их уплатой долга перед Богом, средством к очищению грехов, врачевством душевных недугов, страстей, даже лобызает наказывающую десницу Божию в той уверенности, что Господь, кого любит, того наказывает скорбями (Евр. 12, 6) для того, чтобы, очистив ими от грехов, приготовить вечную милость. Таким образом, и среди несчастий смиренный не малодушествует, не унывает, не ропщет ни на кого, даже бывает спокоен духом, предаваясь во всем воле Божией.

По отношению к ближним смиренный, сознавая собственные недостатки, свою греховность, худость, считает себя худшим других во всех отношениях, поставляет себя ниже всех, не ищет никаких преимуществ, отличий перед другими, чужд бывает зависти. Почитая всех лучшими себя, всех уважает, никого не презирает. Сознавая свои слабости, снисходительнее судит о других, благосклоннее сносит их слабости, никого не осуждает, ни на кого не сердится, не питает ненависти. Сознавая свои немощи, тем охотнее помогает немощным, усерднее оказывает другим послушание и услуги. Таким образом питает христианскую любовь к ним, при которой удобнее сохраняется взаимное согласие, мир и дружба, а от них главным образом зависит благоденствие в жизни. Короче сказать, пусть человек смирится, и он скоро будет представлять в себе достойный подражания образец многих добродетелей. Напротив, гордость и высшего архангела превратила в страшного демона. Хотя бы кто, как орел, вознесся на высоту добродетелей и между звездами поставил престол своего величия, однако же гордость оттуда низвергнет его на дно адово, до крайней степени нравственного унижения (см. Авд. 1,4).

Святые отцы смирение считают одной из самых важных, необходимых добродетелей, без которой нельзя спастись. Если увидишь, говорит святой Макарий Великий, что кто-нибудь превозносится и надмевается тем, что он – причастник благодати, то хотя бы и знамения он творил, и мертвых воскрешал, но если не признает души своей бесчестной и уничиженной и себя нищим по духу и грешным, тот окрадывается злобой и сам не знает того. Если и знамения творит он, не должно ему верить, потому что признак христианства – и тому, кто благоискусен перед Богом, стараться таить сие от людей, и если имеет у себя все сокровища царя, скрывать их и говорить всегда: "Не мое это сокровище, другой положил его у меня, а я нищий; когда положивший захочет, возьмет его у меня". Если же кто говорит: "Богат я, довольно с меня и того, что приобрел, больше не нужно", – то таковой не христианин, а сосуд прелести и диавола. Ибо наслаждение Богом ненасытимо, и в какой мере вкушает и причащается кто, в такой делается более алчущим. Такие люди имеют горячность и неудержимую любовь к Богу; чем более они стараются преуспевать и приобретать, тем более признают себя нищими как во всем скудных и ничего не приобретших. Они говорят: "Недостоин я, чтобы это солнце озаряло меня". Таков признак христианства – смирение! Смиренный никогда не падает. Куда и пасть тому, кто ниже всех? Высокомудрие есть великое унижение. А смиренномудрие есть великая высота, честь и достоинство. Обитель или упокоение Святого Духа есть смиренномудрие, любовь, кротость. Человек не получит пользы от других добродетелей, хотя бы и на небе жительствовал, если будет иметь гордость, которою диавол, Адам и многие другие пали.

Святой авва Дорофей говорит, что для спасения прежде всего нужно смиренномудрие. Без него никакая добродетель не может быть совершенна. Смирение и одно может ввести нас в Царство Божие, хотя и медленно. А без смирения нельзя спастись. Смиренномудрием сокрушаются все стрелы врага. По словам святого Антония Великого, одно только смирение бывает выше всех сетей диавольских и избегает их. Оно избавляет человека от многих зол и охраняет его от великих искушений. По мере того как человек смиряется, он получает помощь от Бога и преуспевает. Если диавол подвигнет все хитрости злобы своей со всеми демонами своими, то все коварства его упразднятся и сокрушатся от смирения, по заповеди Христовой.

По словам святого Варсонофия, смирение есть матерь всех добродетелей и имеет первенство между добродетелями. Смирение есть сокращенное спасение. Смирение соделывает человека селением Бога. Чем более кто нисходит в смирение, тот тем более преуспевает в добродетелях. Смирению подаются многие дарования от Бога.

В душах смиренных почивает Господь, а в сердце гордых постыдные страсти, ибо ничто так не усиливает их в нас, как гордые помыслы, и ничто так удобно не искореняет этого злого бытия души, как блаженное смирение.

Пока человек не смирится, говорит святой Исаак Сирин, не получает награды за свое делание. Награда дается не за делание, а за смирение. Смирение и без дел многие прегрешения делает простительными. Напротив того, без смирения и дела бесполезны (например, пост, бдение, безмолвие, прочитывание многих молитв и т.п.), даже уготовляют много худого (то есть дают пищу самомнению, тщеславию, гордости, которая есть явная погибель). Что соль для всякой пищи, то смирение для всякой добродетели: оно может сокрушить крепость многих грехов. Если приобретем оное, то сделает нас сынами Божиими и без добрых дел представит Богу, потому что без смирения напрасны все наши дела, всякие добродетели и всякое делание. Кто не почитает себя грешником, написано одним из святых, того молитва не приемлется Господом. Тайны открываются (от Бога только) смиренномудрым. Как благодать близка к смиренномудрию, так болезненные приключения близки к гордости. Очи Господни на смиренномудрых, чтобы возвеселить их. Лице же Господне против гордых, чтобы смирить их. Смирение всегда приемлет от Бога милость. А жестокосердию и маловерию (происходящим от гордости) встречаются страшные события. Умаляй себя во всем перед всеми людьми, и будешь возвышен перед князьями века сего. По мере смиренномудрия дается тебе терпение в бедствиях твоих, а по мере терпения облегчается тяжесть скорбей твоих и приемлешь утешение; по мере же утешения твоего увеличивается любовь твоя к Богу, и по мере любви твоей увеличивается радость твоя о Святом Духе.

Где произошло грехопадение, говорит святой Иоанн Лествичник, там привитала уже гордость, потому что падение служит указателем гордости. За гордость Бог часто наказывает попущением подвергаться большим порокам, например запойному пьянству, распутству, которые унижают человека до скотоподобного состояния и поневоле заставляют смиряться. Горделивый человек, говорит святой Лествичник, не будет иметь нужды в демоне, потому что сам для себя стал уже демоном и врагом. Есть двенадцать страстей бесчестных; если возлюбишь одну из них, именно гордость, то она восполнит собой место прочих одиннадцати. Не постился, не предавался бдению, не возлегал на голой земле, но смирился, и вскоре спас меня Господь. Смирение есть дверь Царствия, вводящая приближающихся к оному. Без него никто не взойдет в брачный чертог небесный. Если гордость некоторых ангелов сделала демонами, то смирение, без сомнения, может и демонов сделать ангелами. Подвижники благочестия говорят, что Богу угоднее грешник и ленивый человек с сокрушенным и смиренным сердцем (или смиренный, кающийся грешник), нежели делающий добро с тщеславием (гордый праведник).

Святой Златоуст говорит, что величайшие бедствия, удручающие всю вселенную, произошли от гордости, так как диавол, не бывши прежде таковым, сделался диаволом от гордости, указывая на что, и апостол Павел сказал: Чтобы не возгордился и не подпол осуждению с диаволом (Ним. 3, 6). Так и первый человек, подобной надеждой обольщенный от диавола, пал и сделался смертным, ибо, надеясь быть богом, потерял и то, что имел. За то и Бог, порицая его и как бы издеваясь над его неразумением, сказал: Вот, Адам стал как один из Нас (Быт. 3, 22). И каждый после Адама, мечтая о своем равенстве с Богом, впадал в нечестие. Поскольку, говорю, эта гордость есть верх зол, корень и источник всякого нечестия, то Спаситель и приготовляет врачевство, соответствующее болезни, полагает этот первый закон как крепкое и безопасное основание. Ибо на этом основании с безопасностью можно созидать все прочее. Когда же не будет этого основания, то, хотя бы кто до небес возвышался жизнью, все это легко разрушится и будет иметь худой конец. Хотя бы ты отличался постом, молитвой, милостыней, целомудрием или другой какой добродетелью, все это без смирения разрушится и погибнет.

Средства к приобретению смирения

Смирение сколько важно, столько и трудно. По указанию святых отцов-подвижников, средства к приобретению его могут быть следующие. Для приобретения смирения полезно размышление о величии Божием и нашем ничтожестве. Бог есть все, а мы – тварь, ничто. Святые чем более приближаются к Богу познанием и чистотою жизни, говорит святой авва Дорофей, тем яснее усматривают величие совершенств Божиих, тем более видят себя грешными, при блеске славы Божией яснее усматривают свои недостатки, слабости, греховную нечистоту и смиряются.

Полезно размышление о всецелой зависимости нашей от Бога во всем. Мы все получили от Бога – и жизнь, и силы; без содействия благодати Божией мы не можем совершить ничего доброго. Не имея ничего собственного, мы не можем ничем превозноситься перед людьми (см. Деян. 17, 25-28; 4, 12; Флп. 2,13; 2Кор. 3, 5; 1Кор. 4,7). Внешними отличиями, каковы суть почетная должность, чин, богатство, знатность рода и т.п., нечего и превозноситься. Они составляют не существенную нашу собственность, а случайную принадлежность, на время даны Богом для службы обществу, для общей пользы. Как Бог дал их, так может и отнять за превозношение ими. Важнее дарования душевные, которые не могут быть отняты никем, кроме Бога, и составляют существенную принадлежность нашей духовной природы. Но и эти дарования суть дар Божий, а чужим (Божиим) даром хвалиться неразумно (см. Жор. 4, 7). Если царь, говорит святой Макарий Египетский, положит свое сокровище у какого-нибудь нищего, то принявший на сохранение не считает сего сокровища своей собственностью, но везде признается в своей нищете, не смея расточать чужого сокровища, потому что всегда рассуждает так: "Это сокровище у меня не только чужое, но еще положено ко мне сильным царем, и он, когда захочет, возьмет его у меня". Так и имеющие какие-нибудь дарования Божий должны быть смиренномудрыми, исповедовать нищету свою. Если нищий, приняв от царя вверенное ему сокровище и понадеявшись на это чужое сокровище, начинает превозноситься им как собственным богатством, и сердце его исполнится кичения, то царь берет у него свое сокровище, и имевший оное на сохранении остается таким же нищим, каким был прежде. Так, если и имеющие дарование от Бога превознесутся и станут надмеваться сердца их, то Господь отъемлет у них дары Свои, и они остаются такими же, какими были до принятия благодати от Господа.

К смирению приводит и частое рассмотрение наших недостатков, слабостей, грехов, которых у нас всегда бывает много. Содержи, говорит святой Исаак Сирин, в памяти бедность своего естества и скорость, с какой последуют в тебе изменения. Как сказал некто из святых старцев, когда приходит к тебе помысл гордости, говоря тебе: "Вспомни свои добродетели", – ты скажи: "Посмотри, старик, на свой блуд". Разумел же тот блуд, каким во время попущения бываешь искушаем в помыслах, что с каждым устрояет благодать или вводя нас в брань, или являя нам помощь, когда что для нас полезно. Знай, что все это (обуревание помыслов) к смирению нашему навел на нас Промысел Божий, который о каждом из нас промышляет и устрояет, что кому полезно. А если превознесешься дарованиями его, оставит тебя, и совершенно падешь в том, в чем будешь искушаем одними помыслами. Знай, что устоять не твое и не добродетели твоей дело, – совершит же это благодать Божия. А ты плачь, проливай слезы и припадай к Богу при воспоминании о своих грехопадениях во время попущения, чтобы избавиться тебе этим и приобрести через то смирение. Истинное смирение есть порождение ведения, а истинное ведение есть порождение искушений. Кто познал, что имеет нужду в помощи Божией, тот совершает много молитв. И в какой мере умножает их, в такой смиряется сердце. Как скоро человек смирится, немедленно окружает его милость, и тогда сердце ощущает помощь Божию. Но никто не может ощутить немощь свою, если не будет попущено на него хотя малого искушения тем, что утомляет или тело, или душу. Потому-то Господь оставляет святым причины к смирению и сокрушению сердца в усердной молитве, чтобы любящие Его приближались к Нему посредством смирения. И нередко устрашает их страстями их естества и поползновениями нечистых помышлений, а часто укоризнами, оскорблениями и заушениями от людей, иногда же болезнями и недугами телесными, в другое время нищетой и скудостью необходимых потребностей, то мучительностью сильного страха, оставлением, явной бранью диавола, чем обыкновенно устрашает их, то разными страшными происшествиями. И все это бывает для того, чтобы иметь им причины к смирению и чтобы не впасть им в усыпление нерадения. Но говорю сие не в том смысле, будто бы человеку следует добровольно расслаблять себя нечистыми помыслами, чтобы памятование о них служило для него поводом к смирению, и будто бы он должен стараться впадать в другие искушения, но в том смысле, что следует ему в благом делании во всякое время трезвиться, чтобы, зная цель, с какой Бог попускает на нас мысленные искушения и внешние скорби – именно в наказание за гордость, для научения смирению – мы, видя свою немощь и нечистоту, смирялись и просили у Бога милости, помощи и избавления от искушений. Есть много действий ума, которые могут доставить нам благий дар смирения, если не будем нерадеть о спасении своем, как то: воспоминание грехов, словом, делом и мыслью сделанных, и другое очень многое, споспешествующее смирению. Производит истинное смирение и то, когда кто-нибудь часто размышляет о добродетелях ближнего (великих подвижников) и другие естественные преимущества их в уме своем превозносит, и что имеет, сам сравнивает с тем, что они имеют. Когда таким образом ум видит свою бедность и сколько он отстоит от совершенства брата, человек начинает почитать себя землею и прахом, по всему низшим и худшим всех на земле разумных человеков.

Святой Иоанн Лествичник говорит, что путем к смирению и основанием, по определению приснопамятных отцов, служат труды телесные; а я присовокупляю послушание и правоту сердца, потому что они естественно противоположны самомнению. Крепость смирения и путь его, а не признаки, суть: нестяжательность, внутреннее странничество, утаение мудрости, простота речи, прошение милостыни, сокрытие благородства, устранение вольности в речах, удаление от себя многословия. Для приобретения смирения полезны: послушание или подчинение воле и распоряжению духовного руководителя с отвержением своей воли и своего мудрования, простая жизнь, чуждая неги, чтение сказаний о высоких подвигах и добродетелях святых отцов, сокрушение сердца, рождающееся в подчинении, памятование грехопадений, осуждение себя за них перед Богом, самоукорение. Преподобный Петр Дамаскин говорит, что смирение рождается от послушания, терпения находящих скорбей, нестяжания, нищеты, от страха Божия, познания себя, а познание себя происходит от искушений, именно от искушений и их терпения всякий бывает искусен и от этого познает свою немощь и Божию силу.

Святой авва Дорофей говорит, что смирение у святых естественно рождается в душе от исполнения заповедей Божиих. Кто постоянно внимает себе, вникает в свое душевное состояние, тот скоро увидит, что как только он возьмется за дело Божие, враг еще крепче возьмется за него – станет посевать в нем разные помыслы, возбуждать страсти, а совне смущать его то обольщениями, то скорбями; и у человека не достанет ни благоразумия, ни сил не только сделать богоугодное дело, победить врага, преодолеть искушения, подавить в себе страсти, но даже и с помыслами своими не может совладеть сам собой без помощи Божией. Убедившись в своем бессилии и греховной нечистоте, человек невольно смиряется, с сокрушением сердца припадает к Богу, молясь о помощи. А путем к начальному смирению, говорит святой отец, служат и труды телесные, совершаемые благоразумно, и то, чтобы считать себя ниже всех (укорять, уничижать себя во всем) и постоянно молиться Богу. Всякий, молящийся Богу: "Господи дай мне смирение", – должен знать, что он просит Бога, дабы Он послал ему кого-нибудь оскорбить его. Итак, когда кто-либо оскорбляет его, то он и сам должен укорить себя, уничижить себя мысленно, чтобы в то время, когда другой смиряет его извне, он сам себя смирял внутренно. Когда, советует один подвижник благочестия, говорят о тебе худо, то скажи: "Я худо сделал, я худ, я достоин того, я сам подал повод этому, потому и говорят". Когда бранят тебя, то ты еще прибавь, более себя брани: "Несмирен я, нетерпелив, непослушен, упрям, горд". Во всем надобно обвинять себя, а не других. Через самоукорение приобретается смирение. Еще один подвижник благочестия, блаженный Диадох, говорит, что смирение нелегко приобретается, потому что чем важнее оно, тем больших требует подвигов. Достигают же его причастники святого ведения двояким образом.

Если подвижник благочестия находится на середине духовного испытания, то заставляют его некоторым образом вести себя смиреннее или немощь телесная, или неосновательная вражда людей, не расположенных к любителям правды, или нечистые помыслы. Когда же ум весьма удовлетворительно и ощутительно озарится святою благодатью, тогда душа имеет смирение как бы естественное. Ибо она, будучи питаема благодатью Божиею, уже не может надмеваться тщеславием, хотя бы непрестанно исполняла Христовы заповеди, и почитает себя ниже всех, ибо приобщилась Божественной кротости. Смирение первого рода обыкновенно сопровождается скорбью и печалью; последнее, напротив, радостью и мудрым стыдом. Потому первое приобретают находящиеся, так сказать, в середине подвигов; последнее, напротив, ниспосылается приближающимся к совершенству. То часто препинается земными благами, а сие, хотя бы все царства мира были предложены ему, не прельщается ими и не чувствует нисколько действия страшных стрел греха. Ибо будучи совершенно духовно, оно не знает мирской славы. Подвижнику необходимо через первое вступить в последнее. Ибо если благодать не испытает в первом приумножением научительных страданий и не умягчит наперед свободы нашей, то не даст нам и многоценности последнего.

Святой Иоанн Дамаскин для приобретения смирения советует не обращать внимания на грехи других, не подмечать слабостей, недостатков в других, никого не подозревать ни в чем худом, напротив, все обращать в добрую сторону, слабости извинять, помня о своих слабостях, никого не презирать, почитать себя грешным более других; также совершение всякого доброго дела приписывать помощи Божией, а не своей ревности, трудам; во всех поступках соблюдать простоту, безыскусственность и постоянно молиться Богу, чтобы Он просветил нас, омраченных, чтобы нам видеть свои слабости и грехи, и даровал нам чувство смирения. Один брат спросил авву Крония: "Чем человек достигает смиренномудрия?" "Страхом Божиим", – отвечал старец. Брат снова спросил его: "Как же человек приходит в страх Божий?" "По моему мнению, – сказал старец, – человек должен отрешиться от всего, предать тело свое труду и всеми силами держаться памятования о смерти и о суде Божием".

Короче сказать, средства к приобретению смирения суть:

  • размышление о нашей зависимости от Бога, без помощи Которого мы ничего доброго не можем сделать и приобресть; рассматривание своих недостатков, слабостей, грехов, ничтожества тех предметов, особенно внешних, каковы: мирское образование, чины, богатство, знатность рода, красота и т.п., которыми люди гордятся, и рассматривание великих подвигов и добродетелей святых угодников, в сравнении с которыми наша жизнь, качества и дела ничего не стоят;
  • памятование о гибельных следствиях гордости, которая сама есть великое падение и погубляет все добродетели; потому Бог больше всего отвращается от гордых, оставляет их, даже противится им, попускает им впадать в самые тяжкие пороки и посрамляет их;
  • старание исполнять вообще все заповеди Божий и особенно понуждать себя к снисканию смирения во всем – в образе мыслей, в желаниях, поступках и во всем поведении; не выказывать себя ни в чем, не отличаться от других;
  • послушание старшим (духовному руководителю и начальствующим) с отвержением своей воли и своего умствования, безропотное терпение приключающихся ежедневно искушений и скорбей, укорение себя во всем;
  • усердная молитва к Богу, чтобы Он научил нас смирению, даровал нам видеть свои недостатки, грехи и иметь смирение.

О самолюбии

«Идешь по улице:

— Господи, какая уродина!

Дряблые щеки, тусклые глаза,— набелена, нарумянена, ярко-оранжевые губы, наведенные брови... Для того, чтобы так накраситься, ведь ей нужно смотреться в зеркало. Как же она сама не замечает, как ее вид ужасен и смешон, как он ее унижает?!

Молодой Гете приучил себя смотреть с крыши страс-бургского собора вниз, чтобы отучить себя от головокружения при взгляде в бездну. Он не выносил резких звуков, поэтому ходил к казарме во время вечерней зори и слушал грохот барабанов, от которого чуть не лопалась барабанная перепонка. Испытывал невольный суеверный страх при ночном посещении кладбища — и нарочно проводил там часы. Многие военные, чтоб приучить себя «не кланяться пулям», без нужды подставляют себя под обстрел.

Это все просто и легко исполнимо. Но вот как отучить себя от страданий самолюбия? Какие для этого способы? Нет ничего смешнее и противнее кипящего самолюбием человека. Как себя от этого избавить? Удовлетворение самолюбия ведет к все большим требованиям. От поругания самолюбия оно тоже только растет. Самолюбив и нетерпим признанный мастер. Еще, может быть, самолюбивее и нетерпимее мастер непризнанный, собственным преклонением перед собою замещающий отсутствие преклонения других. Когда жизнь одергивает зарвавшегося молодого человека,— это для него очень полезно. Но как вот самому одергивать себя?

Мне кажется, я, в общем, не страдаю избытком самолюбия и еще больше убеждаюсь в этом, когда наблюдаю товарищей писателей.

И вот — интересное наблюдение. К столетней годов-»щине смерти Пушкина издательство «Советский писатель» выпустило мою двухтомную работу: «Спутники Пушкина». Издательство пересылало мне все отзывы читателей об этой книге. Раз получаю пачку таких отзывов. Один более лестный, чем другой. Казалось бы, можно бы получить полное удовлетворение. Но в пачке этих писем было также очень злое и едкое письмо одной старой учительницы. Она писала, что автор копается в грязном белье Пушкина и его спутников, что он принижает Пушкина до собственного своего пошлого уровня, что книгу его не следовало бы допускать в библиотеки и т. п.

И что же? Потонул этот отзыв в десятках хвалебных отзывов, компенсировался ли, по крайней мере, или Нет. Весь день на душе было определенно неприятное ощущение, со стороны совершенно непонятное. Ложка керосина в бочке душистого вина.

Вот. Какие способы бороться с подобными переживаниями?»

Вересаев В.В. Собр. соч.: В 4 тт.

М.1985.Т. 4.С.392, 393


.

Как тяжко грешит человек, когда любовь, которую должен отдавать Богу, обращает к себе; когда вместо Божией воли исполняет свою;

когда послушание, которое должен проявлять к Богу, как верховному своему Господу, отдает своей плоти. Он должен искать и воздавать славу, хвалу и честь имени Божию, но вместо этого сам хочет прославиться и, таким образом, на месте великого Бога, Господа и Создателя своего, ставит и почитает себя, как идола. Это не что иное, как великая неправда и бесстыдная вражда против Бога…

Как любовь к ближнему есть источник всяких духовных благ и временного благополучия, так самолюбие становится причиной всяких зол, грехов и бедствий на свете. От самолюбия не терпение, но злоба и мщение, "ибо «любовь долготерпит» .

От самолюбия—жестокосердие, немилосердие, мучительство, свирепость, ибо только «любовь милосердствует». От самолюбия — мучительная зависть и достойная смеха печаль от блаженства ближнего, только «любовь не завидует». Самолюбие кичливо, заносчиво, гордо, презрительно—«любовь не превозносится, не гордится». При самолюбии гнев и ярость, крик и хула — «любовь не раздражается». Самолюбие сопряжено со злопамятством — «любовь не мыслит зла». В самолюбии заключается неправда, всякая ложь — любовь не только не делает неправды, но и «не радуется неправде, а сорадуется истине». Словом, сколько ни есть согрешений, обид, которые мы наносим ближнему,— все прорастают от самолюбия, как ветви от злого корня...

Самолюбие есть язва, нанесенная врагом в грехопадении.

Самолюбие есть тьма душевная.

Самолюбие присуще плотской мудрости.

Горестно нашей плоти оставить свое самолюбие и последовать воле Христовой, но этого непременно требует дело нашего исцеления и спасения. Из этого можно заключить, что нет истинного обращения и покаяния в тех, которые не хотят избавиться от самолюбия, честолюбия, славолюбия и прочего, угодного плоти, и потому остаются и пребывают духовно немощными, не исцеленными, хотя и предлагается всем спасительное Христово врачевание.

Тихон Задонский . Приложение к магисторской диссертации доцента

Иоанна Маслова: "Святитель Тихон Задонский и его учение о спасении".

Загорск, 1981.С 1617–1625.

Самолюбие есть искаженная любовь падшего человека к самому себе. Самолюбие боготворит свой падший лжеименный разум – старается в всем, постоянно удовлетворять своей падшей ложнонаправленой воле. Самолюбие выражается по отношению к ближним или посредством ненависти, или человекоуголие.

Игнатий Брянчанинов. Аскетические опыты.

Санкт – Петербург, 1905. Т. 1.С. 116, 117.


САМОЛЮБИЕ

САМОЛЮБИЕ, сознание собственных достоинств и способностей и вытекающее из этого стремление к проявлению их и требование признания их со стороны др. людей. Т. к. правильная самооценка очень трудна, то самолюбие часто бывает ложным, т. е. человек требует от др. признания за собой таких качеств и достоинств, которыми он не обладает.
«Кто очень любит себя, того не любят другие, потому что из деликатности не хотят быть его соперниками» (В. Ключевский). «Самые самолюбивые люди — это люди, не любящие себя» (Н. Бердяев).

 

 

 

 
 
 

 WEB-мастер Матвеев В.А. 

 E-mail:<sfox@yandex.ru> 

Rambler's Top100

[an error occurred while processing this directive]

Каталог интернет-ресурсов с
описаниями